?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Люди-шатуны: о ложном пути к свету
dialexika


Недавно было прощание с писателем Юрием Мамлеевым. Когда уходят из жизни известные люди, то возникает повышенное внимание к их творчеству, особенно к наиболее известным трудам. Такой работой, написанной в 60-е годы во времена «метафизического отчаяния» (слова автора), стал его роман «Шатуны». Инфернальный, зловещий, безумный или даже ужасно-восхитительный — так о нём отзываются. Перед прочтением сжечь — было бы лучшей рекомендацией или предостережением и вот почему.

Начнем с того, что здесь освящается тема поиска и познания смерти. Главный герой, Федор Соннов, убийца, познает её через других — в момент, когда тело жертвы испускает последний дух, — старается её почувствовать, уловить. Но это ему не удается и вскоре интерес к простому убийству ослабевает. Дальше он ищет более безумные способы познания. Например, ему приходит идея изнасиловать избитую мужем женщину в момент её агонии перед смертью. И это лишь один из многих ужасающих сюжетных примеров.
Страшно здесь еще и то, что некому сопереживать, ведь по сути все персонажи — антигерои. Они помещены в клетку романа, словно в зверинец, а писатель выступает в роли научного исследователя: он наблюдает, регистрирует поведение, но не даёт оценок.

Из ада в рай короткой дорогой
Джеймс МакКонки, американский писатель, характеризует атмосферу книги словами: «...Будто земля превратилась в ад без осознания людьми, что такая трансформация имела место...»

Однако сам автор сообщает нам, что не спроста его роман столь безумен: «Изображение духовного кризиса неизбежно ведет к контреакции и осмыслению. Иными словами, происходит глубинный катарсис. Поэтому мне не кажется странным, что этот роман спас жизнь двум русским молодым людям, которые решили покончить жизнь самоубийством». Иными словами он говорит об очистительном воздействии на людей, которые решились на роковой шаг и способном их от смерти отвратить.

Александр Проханов, писатель, говорит о Мамлееве, как об исследователе русского подполья, но не того, о котором писал Достоевский, а еще несколькими этажами ниже, до которых не решился спуститься сам Федор Михайлович. «Слушая весь этот ужас, который изливается из твоих [Мамлеева] уст, из твоих страниц, у меня возникает странное ощущение, что я смотрю на луг расцветший лазурью и цветами...» Интересное наблюдение, не правда ли? «И чем глубже во тьму, в ад приглашал он своих читателей, тем ослепительнее над этим адом сверкала русская райская звезда».
Здесь он отмечает похожий эффект, говорит, что читатель приникая глубоко во тьму должен неизбежно увидеть свет в человеческой душе.

Неизбежность травмы
Всякий раз в творческой среде находятся умельцы предлагающие легкий путь обретения спасения. Придумывают теории, что если глубоко и упорно толкать человека вниз на самые нижние этажи (что гораздо проще, чем тянуть его вверх), то дойдя до этих нижних сфер он ужаснется и непременно спружинит от тьмы к свету. А что если не дойдет, или же пружинный механизм окажется поврежденным, то не останется ли он на этих этажах? Ведь в наш век люди живут в зловонном информационном болоте, в котором рецепторы распознавания добра и зла притупляются, эмоциональная закрепощенность и отстраненность от жизни всё чаще порождает равнодушие и духовную слепоту. Более того, духовный кризис, о котором говорит Мамлеев, только усугубляется, еще сильнее расшатывается психика, нравственные ориентиры стираются.

А что же до самоубийц?
Человек всерьез уставший от жизни и находя в смерти единственное утешение должен разглядеть среди этого патологического безумия то, ради чего стоит жить? При этом позитивные смыслы на замену не предлагают. Боюсь, что разочаровавшись в жизни он разочаруется и в смерти — и это поставит его в пограничное состояние, которое обозначено в заголовке романа.

Существуют т.н. медведи-шатуны, разбуженные во время зимней спячки, чаще из-за голода. В этом состоянии они жестокие, озлобленные, бескомпромиссные, сметающие всё на своем пути. Что если этот роман призван не спасать людей от духовной пустоты, а, напротив, превращать в таких существ? В этом, на мой взгляд, и заключается всё безумие книги.

  • 1
Сразу вспомнил о Маркизе де Саде...

Кого тут только не вспомнишь. Вот только Мамлеев, в отличие от других, утверждает, что его роман тянет к свету.

  • 1